Знакомство с детьми подземелья от третьего лица

КОРОЛЕНКО В.Г. ДЕТИ ПОДЗЕМЕЛЬЯ (В СОКРАЩЕНИИ) - КОРОЛЕНКО В.Г.

знакомство с детьми подземелья от третьего лица

у меня только одно лицо. и вряд ли ты найдёшь где-нить мутанта, у которого 3 лица. Я приобретаю новое знакомство from the story Дети подземелья. by на окнах которой мы сидели, глянуло на меня вдруг строгое лицо с бородой. Подготовьте выборочный пересказ от 3-го лица по темам;"знакомство с детьми подземелья" или " в старой часовне" письменно.

Действуя по первому побуждению, я крепко связал два ремня, задел их за раму и, отдав один конец товарищу, сам повис на другом. Когда моя нога коснулась пола, я вздрогнул; но взгляд на участливо склонившуюся ко мне рожицу моего приятеля восстановил мою бодрость. Стук каблука зазвенел под потолком, отдался в пустоте часовни, в ее темных углах. Несколько воробьев вспорхнули с насиженных мест на хорах и вылетели в большую прореху в крыше.

ДЕТИ ПОДЗЕМЕЛЬЯ

Со стены, на окнах которой мы сидели, глянуло на меня вдруг строгое лицо с бородой, в терновом венце. Это склонялось из-под самого потолка гигантское распятие. Мне было жутко; глаза моего друга сверкали захватывающим дух любопытством и участием. Но в эту минуту случилось нечто совершенно неожиданное. Сначала послышался стук и шум обвалившейся на хорах штукатурки.

Что-то завозилось вверху, тряхнуло в воздухе тучею пыли, и большая серая масса, взмахнув крыльями, поднялась к прорехе в крыше. Часовня на мгновение как будто потемнела. Огромная старая сова, обеспокоенная нашей возней, вылетела из темного угла, мелькнула на фоне голубого неба в пролете и шарахнулась вон. Я почувствовал прилив судорожного страха. Но вдруг лицо его исказилось от страха; он вскрикнул и мгновенно исчез, спрыгнув с окна. Я инстинктивно оглянулся и увидел странное явление, поразившее меня, впрочем, больше удивлением, чем ужасом.

Темный предмет нашего спора, шапка или ведро, оказавшийся в конце концов горшком, мелькнул в воздухе и на глазах моих скрылся под престолом. Я успел только разглядеть очертания небольшой, как будто детской руки. Трудно передать мои ощущения в эту минуту, чувство, которое я испытывал, нельзя даже назвать страхом. Я был на том свете. Откуда-то, точно из другого мира, в течение нескольких секунд доносился до меня быстрою дробью тревожный топот трех пар детских ног.

  • Цикл уроков В.Г. Короленко "Дети подземелья"

Но вскоре затих и. Я был один, точно в гробу, ввиду каких-то странных и необъяснимых явлений. Времени для меня не существовало, поэтому я не мог сказать, скоро ли я услышал под престолом сдержанный шепот: Первый голос показался мне совсем детским; второй мог принадлежать мальчику моего возраста.

Мне показалось также, что в щели старого престола сверкнула пара черных глаз. Под престолом что-то сильно завозилось, он даже как будто покачнулся, и в то же мгновение из-под него вынырнула фигура. Это был мальчик лет девяти, больше меня, худощавый и тонкий, как тростинка.

Одет он был в грязной рубашонке, руки держал в карманах узких и коротких штанишек. Темные курчавые волосы лохматились над черными задумчивыми глазами.

знакомство с детьми подземелья от третьего лица

Хотя незнакомец, явившийся на сцену столь неожиданным и странным образом, подходил ко мне с тем беспечно-задорным видом, с каким всегда на нашем базаре подходили друг к другу мальчишки, готовые вступить в драку, но все же, увидев его, я сильно ободрился. Я ободрился еще более, когда из-под того же престола или, вернее, из люка в полу часовни, который он покрывал, сзади мальчика показалось еще грязное личико, обрамленное белокурыми волосами и сверкавшее на меня детски-любопытными голубыми глазами.

Я несколько отодвинулся от стены и тоже положил руки в карманы. Это было признаком, что я не боюсь противника и даже отчасти намекаю на мое к нему презрение. Мы стали друг против друга и обменялись взглядами.

Оглядев меня с головы до ног, мальчишка спросил: Мой противник повел плечом, как будто намереваясь вынуть руку из кармана и ударить. Я не моргнул и глазом. Я выпятился грудью вперед: Мгновение было критическое; от него зависел характер дальнейших отношений.

Я ждал, но мой противник, окинув меня тем же испытующим взглядом, не шевелился. Между тем девочка, упершись маленькими ручонками в пол часовни, старалась тоже выкарабкаться из люка. Она падала, вновь приподымалась и наконец направилась нетвердыми шагами к мальчишке.

Подойдя вплоть, она крепко ухватилась за него и, прижавшись к нему, поглядела на меня удивленным и отчасти испуганным взглядом. Это решило исход дела; стало совершенно ясно, что в таком положении мальчишка не мог драться, а я, конечно, был слишком великодушен, чтобы воспользоваться его неудобным положением.

А ты кто такой? У вас большие яблоки. Вынув из кармана два яблока, назначавшиеся для расплаты с моею постыдно бежавшей армией, я подал одно из них Валеку, другое протянул девочке. Но она скрыла свое лицо, прижавшись к Валеку.

Разве я когда-нибудь лазал в ваш сад? Применяясь к тихой солидности нашей дамы, оба мы с Валеком, усадив её где-нибудь на траве, собирали для неё цветы, разноцветные камешки, ловили бабочек, иногда делали из кирпичей ловушки для воробьев. Иногда же, растянувшись около неё нз траве, смотрели в небо, как плывут облака, рассказывали Ма-русе сказки или беседовали друг с другом.

Эти беседы с каждым днём всё больше закрепляли нашу дружбу с Валеком, которая росла, несмотря на резкую противоположность наших характеров. Он внушал мне почтение своей авторитетностью и независимым тоном, с каким отзывался о старших. Кроме того, он часто сообщал мне много нового, о чём я раньше и не. Слыша, как он отзывается о Ты-бурции, точно о товарище, я спросил: Он говорит, что судья -самый лучший человек в городе Всё это заставило меня глубоко задуматься.

Валек указал мне моего отца с такой стороны, с какой мне никогда не приходило в голову взглянуть на него: Прошло ещё несколько дней. Я совсем соскучился, так как не видеть Валека и Марусю стало уже для меня большим лишением. Но вот, когда я однажды шёл с опущенною головою по пыльной улице, Валек вдруг положил мне на плечо руку. Ваших не видно в городе. А я было думал совсем другое, думал, тебе наскучило. Я, брат, сейчас побегу, - заторопился я,- даже и яблоки со мною.

При упоминании о яблоках Валек быстро повернулся ко мне, как будто хотел что-то сказать, но не сказал ничего, а только посмотрел на меня странным взглядом. Я тебя догоню на дороге. Я пошёл тихо и часто оглядывался, ожидая, что Валек меня догонит; однако я успел взойти на гору и подошёл к часовне, а его всё не. Я остановился в недоумении: Куда же мне теперь идти? Очевидно, надо дождаться Валека. А пока я стал ходить между могилами, присматриваясь к ним от нечего делать и стараясь разобрать стёртые надписи на обросших мхом надгробных камнях.

Шатаясь таким образом от могилы к могиле, я наткнулся на полуразрушенный просторный склеп. Крыша его была сброшена или сорвана непогодой и валялась тут. Из любопытства я приставил к стене старый крест, и, взобравшись по нему, заглянул внутрь. Гробница была пуста, только в середине пола была вделана оконная рама со стёклами, и сквозь эти стёкла зияла тёмная пустота подземелья. Пока я рассматривал гробницу, на гору вбежал запыхавшийся и усталый Валек. В руках у него была большая булка, за пазухой что-то оттопыривалось, по лицу стекали капли пота.

Если бы Тыбурций тебя здесь увидел, то-то бы рассердился! Ну, да теперь уж делать нечего Я знаю, ты хлопец хороший и никому не расскажешь, как мы живём. Он раздвинул кусты жимолости и сирени и скрылся в зелени, под стеной часовни; я последовал туда за ним и очутился на небольшой плотно утоптанной площадке, которая совершенно скрывалась в зелени.

Между стволами черёмухи я увидел в земле довольно большое отверстие с земляными ступенями, ведущими. Валек спустился туда, приглашая меня за собой, и через несколько секунд мы оба очутились в темноте, под зеленью. Взяв мою руку, Валек повёл меня по какому-то узкому, сырому коридору, круто повернув вправо, мы вдруг вошли в просторное подземелье. Я остановился у входа, поражённый невиданным зрелищем. Две струи света резко лились сверху, выделяясь полосами на тёмном фоне подземелья; свет этот проходил в два окна, одно в полу склепа, другое, подальше, очевидно, было пристроено таким же образом; лучи солнца проникали сюда не прямо, а прежде отражались от стен старых гробниц; стены были сложены из камня.

Большие широкие колонны массивно вздымались снизу и, раскинув во все стороны свои каменные дуги, крепко смыкались кверху сводчатым потолком. На полу под окном сидела с кучкой цветов, перебирая их, по своему обыкновению, Маруся.

Струя света падала на её белокурую голову, заливала её всю, но, несмотря на это, она слабо выделялась на фоне серого камня странным и маленьким туманным пятнышком, которое, казалось, вот-вот расплывётся и исчезнет. Я отдал ей яблоки, а Валек, разломив булку, часть подал. Я переминался и ёжился, чувствуя, что меня точно давят эти серые своды.

Выборочный пересказ от 3-го лица по темам (см), как подготовить, где найти?

И мы втроём поднялись из подземелья. Валек был грустнее и молчаливее обыкновенного. Кто же мне даст?. Нет, брат, я стянул их на базаре! Он сказал это обыкновенным тоном, лёжа врастяжку с заложенными под голову руками. Я приподнялся на локте и посмотрел на. Я опять откинулся на траву, и с минуту мы пролежали молча.

Маруся плакала, потому что она была голодна - Да, голодна! Я не знал ещё, что такое голод, но при последних словах девочки у меня что-то повернулось в груди, и я посмотрел на своих друзей, точно увидал их впервые. Валек по-прежнему лежал на траве и задумчиво следил за парившим в небе ястребом. Теперь он не казался уже мне таким авторитетным, а при взгляде на Марусю, державшую обеими руками кусок булки, у меня заныло сердце.

Я взял бы булок из дому. Я замолчал и через несколько минут стал прощаться. Я уходил потому, что не мог уже в этот день играть с моими друзьями по-прежнему, безмятежно. Хотя любовь моя к Ва-леку и Марусе не стала слабее, но к ней примешалась острая струя сожаления, доходившая до жгучей сердечной боли.

Дома я рано лёг в постель. Уткнувшись в подушку, я горько плакал, пока крепкий сон не прогнал своим веянием моего глубокого горя. Категоричен-решителен, не допускает никаких возражений. Инстинктивный - непроизвольный VI. А уж я думал, ты не придёшь более, - так встретил меня Валек, когда я на следующий день опять явился на гору. Я понял, почему он сказал. Валек заметно повеселел, и оба мы почувствовали себя свободнее и принялись за сооружение хитроумной ловушки для воробьев, для которой я принёс с собой ниток.

Между тем около полудня небо насупилось, надвинулась тёмная туча, и под раскаты грома зашумел ливень. Сначала мне очень не хотелось спускаться в подземелье, но потом, подумав, что ведь Валек и Маруся живут там постоянно, я победил неприятное ощущение и пошёл туда вместе с. В подземелье было темно и тихо, слышно было, как перекатывался гулкий грохот грозы, точно кто ездил в громадной телеге по мостовой. Через несколько минут я освоился с подземельем, и мы весело прислушивались, как земля принимала широкие потоки ливня.

Мне завязали глаза; Маруся звенела слабыми переливами смеха и шлёпала по каменному полу непроворными ножонками, а я делал вид, что не могу поймать её, как вдруг наткнулся на чью-то мокрую фигуру и в ту же минуту почувствовал, что кто-то схватил меня за ногу. Сильная рука приподняла меня с полу, и я повис в воздухе вниз головой.

Повязка с глаз мои? Тыбурций, мокрый и сердитый, страшнее ещё оттого, что я глядел на него снизу, держал меня за ноги и дико вращал зрачками. Пан Тыбурций приподнял меня и взглянул в лицо.

Читать книгу - Владимир Галактионович Короленко - Дети подземелья (илл. Калинин)

Пан судья, если меня не обманывают глаза Зачем это изволили пожаловать? Пан судья изволит сердиться Ну, да ты меня ещё не знаешь. Я вот повешу тебя над огоньком и зажарю, как поросёнка. Отчаянная фигура Валека как бы подтверждала мысль о возможности такого печального исхода. К счастью, на выручку подоспела Маруся. Тыбурций быстрым движением повернул меня и поставил на ноги; при этом я чуть не упал, так как у меня закружилась голова, но он поддержал меня рукой и затем, сев на деревянный обрубок, поставил меня между колен.

И ты до сих пор никому ещё не разболтал, куда ходишь? Можно рассчитывать, что не разболтаешь и впредь. Впрочем, я и всегда считал тебя порядочным малым, встречая на улицах. А нас судить будешь, скажи-ка? Он говорил довольно добродушно, но я всё-таки чувствовал себя глубоко оскорблённым и потому ответил сердито: Твой отец меня судит, - ну, и ты когда-нибудь будешь судить Девочка доверчиво прижалась к ногам этого урода, а он ласково гладил жилистою рукой её белокурые волосы. Для тебя хорошо, друг Я не понимал ничего, но всё же впился глазами в лицо странного человека, глаза пана Тыбурция пристально смотрели в мои, и в них смутно мерцало что-то, как будто проникавшее в мою душу.

Можно мне опять прийти? Я уже сказал тебе насчёт окорока. Он отпустил меня и сам растянулся с усталым видом на длинной лавке, стоявшей около стенки. Мы будем сегодня варить обед. Теперь это был уже не тот человек, что за минуту пугал меня, вращая зрачками. Он распоряжался, как хозяин и глава семейства, вернувшийся с работы и отдающий приказания домочадцам. Мы с Валеком живо принялись за работу. Через полчаса закипало в горшке какое-то варево, а в ожидании, пока оно поспеет, Валек поставил на треногий, кое-как сколоченный столик сковороду, на которой дымились куски жареного мяса.

Садись, малый, с нами: Марусю Тыбурций держал на руках. Она и Валек ели с жадностью, которая ясно показывала, что мясное блюдо было для них невиданною роскошью; Маруся облизывала даже свои засаленные пальчики. Тыбурций ел с расстановкой и то и дело обращался с своей беседой. Из странной, запутанной речи я понял, что способ приобретения был не совсем обыкновенный, и не удержался, чтоб не вставить вопроса: А вот она понимает: Под вечер этого дня я с отуманенною головою задумчиво возвращался к.

В тёмной аллейке сада я нечаянно наткнулся на отца. Он по обыкновению угрюмо ходил взад и вперёд. Когда я очутился подле него, он взял меня за плечо. Он внимательно посмотрел на меня, хотел что-то сказать, но, махнув рукой, зашагал по аллее.

Я солгал чуть ли не первый раз в жизни. Если бы я изменил им, нарушив данное слово, то не мог бы при встрече поднять на них глаз от стыда. В поле шла жатва, листья на деревьях желтели. Вместе с тем наша Маруся начала прихварывать. Она ни на что не жаловалась, только всё худела; лицо её всё бледнело, глаза потемнели, веки приподнимались с трудом.

Девочка большую часть времени проводила в постели, и мы с Валеком истощали все усилия, чтобы развлечь её и позабавить чтобы вызвать тихие переливы её слабого смеха. Теперь грустная улыбка Маруси стала мне почти так же дорога, как улыбка сестры, тут никто не ставил мне вечно на вид мою испорченность, тут не было ворчливой няньки, тут я был нужен, - я чувствовал, что каждый раз мое появление вызывает румянец оживления на щеках девочки.

Валек обнимал меня, как брата, и даже Тыбурций по временам смотрел на нас троих каким-то странными глазами, в которых что-то мерцало, точно слеза. На время небо опять прояснилось; с него сбежали тучи, и над просыхающей землёй, в последний раз перед наступлением зимы, засияли солнечные дни. Мы каждый день выносили Марусю наверх, и здесь она как будто оживала; девочка смотрела вокруг широко раскрытыми глазами, на щеках её загорался румянец; казалось, что ветер, обдававший её своими свежими взмахами, возвращал ей частицы жизни, похищенные серыми камнями подземелья.

Но это продолжалось недолго Между тем над моей головой тоже стали собираться тучи. Однажды, когда я, по обыкновению, утром проходил по аллеям сада, я увидел в одной из них отца, а рядом - старого Януша из замка. Старик подобострастно кланялся и что-то говорил, а отец стоял с угрюмым видом, и на лбу его резко обозначалась складка нетерпеливого гнева. Наконец, он протянул руку, как бы отстраняя Януша с своей дороги, и сказал: Вы просто старый сплетник!

Сердце моё дрогнуло предчувствием. Я понял, что подслушанный мною разговор относился к моим друзьям и, быть может, также ко. Тыбурций, которому я рассказал об этом случае, скорчил ужасную гримасу: О, проклятая старая гиена!

Твой отец служит господину, которого имя - закон. Ясные дни миновали, и Марусе опять стало хуже. На все наши ухищрения, с целью занять её, она смотрела равнодушно своими большими потемневшими и неподвижными глазами, и мы давно уже не слышали её смеха. Я стал носить в подземелье свои игрушки, но и они развлекали девочку только на короткое время. Тогда я решился обратиться к своей сестре Соне. На эту куклу я возлагал большие надежды и потому, отозвав сестру в боковую аллейку сада, попросил дать мне её на время.

Я так убедительно просил её об этом, так живо описал ей бедную больную девочку, у которой никогда не было своих игрушек, что Соня, которая сначала только прижимала куклу к себе, отдала мне её и обещала в течение двух-трёх дней играть другими игрушками. Действие этой нарядной барышни на нашу больную превзошло все мои ожидания. Маруся, которая увядала, как цветок осенью, казалось, вдруг опять ожила.

Она так крепко меня обнимала, так звонко смеялась, разговаривая с своей новой знакочмой Маленькая кукла сделала почти чудо: Маруся, давно уже не сходившая с постели, стала ходить, водя за собою свою белокурую дочку, и по временам даже бегала, по-прежнему шлёпая по полу слабыми ногами.

Зато мне эта кукла доставила очень много тревожных минут. Прежде всего, когда я нёс её за пазухой, направляясь с нею на гору, в дороге мне попался старый Януш, который долго провожал меня глазами и качал головой. Потом дня через два старушка няня заметила пропажу и стала соваться по углам, везде разыскивая куклу.

На горе дела были плохи. Маруся опять слегла, и ей стало ещё хуже; лицо её горело странным румянцем, белокурые волосы раскидались по подушке; она никого не узнавала. Рядом с ней лежала злополучная кукла с розовыми щеками и глупыми блестящими глазами. Я сообщил Валеку свои опасения, и мы решили, что куклу необходимо унести обратно, тем более что Маруся этого и не заметит. Как только я вынул куклу из рук лежавшей в забытьи девочки, она открыла глаза, посмотрела перед собой смутным взглядом, как будто не видя меня, не сознавая, что с ней происходит, и вдруг заплакала тихо-тихо, но вместе с тем так жалобно, и в исхудалом лице, под покровом бреда, мелькнуло выражение такого глубокого горя, что я тотчас же с испугом положил куклу на прежнее место.

Девочка улыбнулась, прижала куклу к себе и успокоилась. Я понял, что хотел лишить моего маленького друга первой и последней радости её недолгой жизни. Валек робко посмотрел на. Нянька, наверное, уже забыла Но старуха не забыла.

Когда я на этот раз возвратился домой, у калитки мне опять попался Януш; Соню я застал с заплаканными глазами, а нянька кинула на меня сердитый, подавляющий взгляд и что-то ворчала беззубым, шамкающим ртом Отец спросил меня, куда я ходил, и, выслушав внимательно обычный ответ, ограничился тем, что повторил мне приказ ни под каким видом не отлучаться из дому без его позволения Приказ был категоричен и очень решителен; ослушаться его я не посмел, но не решался также и обратиться к отцу за позволением.

Прошло четыре томительных дня. Я грустно ходил по саду и с тоской смотрел по направлению к горе, ожидая, кроме того, грозы, которая собиралась над моей головой. Что будет, я не знал, но на сердце у меня было тяжело. Меня в жизни никто ещё не наказывал; отец не только не трогал меня пальцем, но я от него rie слышал никогда ни одного резкого слова. Теперь меня томило тяжёлое предчувствие. Наконец меня позвали к отцу, в кабинет. Я вошёл и робко остановился у притолоки.

В окно заглядывало грустное осеннее солнце. Отец сидел в своём кресле перед портретом матери и не поворачивался ко. Я слышал тревожный стук собственного сердца. Я поднял на него глаза и тотчас же опустил их в землю. Лицо отца показалось мне страшным. Прошло, около полминуты, и в течение этого времени я чувствовал на себе тяжёлый, неподвижный, подавляющий взгляд.

Эти слова упали вдруг на меня так отчётливо и резко, что я вздрогнул. Кому ты снес ее?. Лицо отца было бледно. Я съежился еще более, горькие слезы жгли мои щеки. Вот твоя кукла, малый! Он развязал узелок и вынул оттуда куклу.

знакомство с детьми подземелья от третьего лица

Рука отца, державшая мое плечо, разжалась. В лице виднелось изумление. То была рука отца, нежно гладившая мои волосы. Я доверчиво взял его руку и сказал: Соня сама дала мне на время Я виноват перед тобою, мальчик, и ты постараешься когда-нибудь забыть это, не правда ли?

Теперь я его уже не боялся. Федоровича, то пусть скажет, что этому Федоровичу лучше уйти из нашего города Теперь ступай, мальчик, ступай скорее. Я догнал Тыбурция уже на горе и, запыхавшись, нескладно исполнил поручение отца. Я не глядел ему в лицо. В подземелье, в тёмном углу, на лавочке лежала Маруся.

Могила, огороженная частоколом, каждую весну зеленела свежим дёрном, пестрела цветами. Мы с Соней, а иногда даже с отцом, посещали эту могилу; мы любили сидеть на ней в тени смутно лепечущей берёзы, в виду тихо сверкавшего в тумане города.